![Скажи беспределу - НЕТ!](/uploads/antizapret.gif)
Реалии взаимоотношений правоохранителей и сотрудников надзора на Кубани — в рассказе участника событий и аудиозаписях откровенных разговоров полицейских.
Однако, привлечь преступников к ответственности сотрудникам МВД не позволила прокуратура. Подробности — в письме экс-полицейского:
Криминальное созвездие
«В августе 2010 года я с семьей переехал из Алтайского края в Краснодарский. По службе в МВД получил перевод из следственной части города Барнаула в следственный отдел ОМВД России по Темрюкскому району.Матпомощь от прокурора
Как пояснил Передистый, увести главбуха от уголовной ответственности потребовал первый заместитель прокурора Темрюкского района Дмитрий Вербовой. Когда я стал отказываться, поскольку это противоречило интересам службы и дела, Передистый предложил 100 тыс. рублей. Я вел видеосъемку данного разговора при помощи видеокамеры на мобильном телефоне.Фрагмент записи разговора Виталия Шадринцева с Анатолием Передистым:
Передистый: В общем, насчет Морозовой… Поддержка и через ГСУ, с Петрожицким (начальник контрольно-методического отдела ГСУ МВД по Краснодарскому краю) мы порешаем этот вопрос.
Шадринцев: Ну вот надо это делать? Нафиг она нужна эта Морозова, пусть идет в скопе с ними.
Передистый: Ну я понимаю, Вербовой просит. Я же не могу сказать: пошла она на х*.
Шадринцев: Скажи, невозможно вывести. Нафиг она нужна, эта Морозова? Выводить ее еще за какие глазки? Из-за нее весь сыр-бор начался.
Передистый: Нет, тебе деньги не нужны что-ли? Тебе какая разница, пусть идет свидетелем, зато железный свидетель будет.
Шадринцев: Из нее будет железный обвиняемый. Владимирович, ну ее нафиг эту Морозову, пусть она идет.
Передистый: Виталий, я понимаю. Что мне сказать Вербовому? Что ты сказал, что ты считаешь, пошла она на х*, и пошел Вербовой на на х*? Так мне что ли говорить? Ну ты сам пойми.
Шадринцев: Ну сказать, что там доказательства, что она виновна, очные ставки есть.
Передистый: Я ему говорил об этом, говорил об этом, понимаешь. Тебе что, б*, лишние сто тысяч? Сто тысяч, по стольнику заработаешь.
Шадринцев: Просто она столько крови попила, эта Морозова.
Передистый: Я понимаю тебя прекрасно, но за это она будет компенсировать, я что, не понимаю что ли. Ну ты сам знаешь, я с Вербовым не хочу вступать в пререкания, потому что это будет чревато последствиями в дальнейшем. Завтра результат будет ясен: да — да, нет — нет. Мы определим свою сумму, скажем, Вербовому передадим.
Шадринцев: Владимирович, я все таки буду обвинение Морозовой предъявлять, ну ее нафиг.
Передистый: А чего ты боишься?
Шадринцев: Так оно красивее будет.
Передистый: Красивее, когда оно тебе хорошо будет.
Передистый: В общем, насчет Морозовой… Поддержка и через ГСУ, с Петрожицким (начальник контрольно-методического отдела ГСУ МВД по Краснодарскому краю) мы порешаем этот вопрос.
Шадринцев: Ну вот надо это делать? Нафиг она нужна эта Морозова, пусть идет в скопе с ними.
Передистый: Ну я понимаю, Вербовой просит. Я же не могу сказать: пошла она на х*.
Шадринцев: Скажи, невозможно вывести. Нафиг она нужна, эта Морозова? Выводить ее еще за какие глазки? Из-за нее весь сыр-бор начался.
Передистый: Нет, тебе деньги не нужны что-ли? Тебе какая разница, пусть идет свидетелем, зато железный свидетель будет.
Шадринцев: Из нее будет железный обвиняемый. Владимирович, ну ее нафиг эту Морозову, пусть она идет.
Передистый: Виталий, я понимаю. Что мне сказать Вербовому? Что ты сказал, что ты считаешь, пошла она на х*, и пошел Вербовой на на х*? Так мне что ли говорить? Ну ты сам пойми.
Шадринцев: Ну сказать, что там доказательства, что она виновна, очные ставки есть.
Передистый: Я ему говорил об этом, говорил об этом, понимаешь. Тебе что, б*, лишние сто тысяч? Сто тысяч, по стольнику заработаешь.
Шадринцев: Просто она столько крови попила, эта Морозова.
Передистый: Я понимаю тебя прекрасно, но за это она будет компенсировать, я что, не понимаю что ли. Ну ты сам знаешь, я с Вербовым не хочу вступать в пререкания, потому что это будет чревато последствиями в дальнейшем. Завтра результат будет ясен: да — да, нет — нет. Мы определим свою сумму, скажем, Вербовому передадим.
Шадринцев: Владимирович, я все таки буду обвинение Морозовой предъявлять, ну ее нафиг.
Передистый: А чего ты боишься?
Шадринцев: Так оно красивее будет.
Передистый: Красивее, когда оно тебе хорошо будет.
![Подписывайтесь на наш канал](/uploads/yandex-zen-cgr.jpg)
Фрагмент записи разговора Виталия Шадринцева с Анатолием Передистым:
Передистый: Меня вчера вызвал к себе Вербовой и сказал, что ты сказал потерпевшему, что пытаются вывести из дела Морозову.
Шадринцев: Не знаю.
Передистый: Просто ты о себе создаешь мнение нехорошее, понимаешь. Нах* ты так делаешь, нах* ты так все изливаешь, я тебя понять не могу вообще. Зря ты это делаешь, продлевать мы его не будем, я тебе сразу говорю.
Шадринцев: Ну а без продления мы не успеем ничего, еще осталось 50 человек допрашивать.
Передистый: Не надо допрашивать, предъявляй для ознакомления и все. Я тебе говорю. Если поедем продлеваться, я на себя брать ответственность теперь не хочу и не буду. Я за неполным служебным ехать не хочу. Понимаешь? Мне надо доработать хотя бы до августа, до пенсии.
Шадринцев: Ну дело-то, не простая же кража.
Передистый: Смысл допроса всех лиц, ну смысл, в чем смысл?
Шадринцев: Обвиняемые скажут, что той части людей, которую мы не допросили, они раздали зарплату. Деньги на зарплату и все.
Передистый: Если скажут, тогда будем смотреть.
Шадринцев: Тогда дело уже в суде будет.
Передистый: Ну ничего страшного.
Передистый: Меня вчера вызвал к себе Вербовой и сказал, что ты сказал потерпевшему, что пытаются вывести из дела Морозову.
Шадринцев: Не знаю.
Передистый: Просто ты о себе создаешь мнение нехорошее, понимаешь. Нах* ты так делаешь, нах* ты так все изливаешь, я тебя понять не могу вообще. Зря ты это делаешь, продлевать мы его не будем, я тебе сразу говорю.
Шадринцев: Ну а без продления мы не успеем ничего, еще осталось 50 человек допрашивать.
Передистый: Не надо допрашивать, предъявляй для ознакомления и все. Я тебе говорю. Если поедем продлеваться, я на себя брать ответственность теперь не хочу и не буду. Я за неполным служебным ехать не хочу. Понимаешь? Мне надо доработать хотя бы до августа, до пенсии.
Шадринцев: Ну дело-то, не простая же кража.
Передистый: Смысл допроса всех лиц, ну смысл, в чем смысл?
Шадринцев: Обвиняемые скажут, что той части людей, которую мы не допросили, они раздали зарплату. Деньги на зарплату и все.
Передистый: Если скажут, тогда будем смотреть.
Шадринцев: Тогда дело уже в суде будет.
Передистый: Ну ничего страшного.
Проданное дело
В конце февраля 2012 года попросил меня зайти к нему в кабинет начальник ОБЭП Николай Андрющенко. Там находились Морозова и ее брат, как мне стало известно потом, он был учредителем винного завода в Темрюкском районе. Они спросили, как можно разрешить дело по Морозовой. Я ответил, что она должна дать признательные показания, тогда ее действиям будет дана оценка.В марте 2012 года начальником стал Алексей Байдин. И он, и егозаместитель Сергей Третьяков знали о том, что прокуратура требует увести от уголовной ответственности Морозову, и требовали быстрее окончить дело и в «сыром» виде направить в суд. Байдин и Третьяков сами неоднократно говорили, что Морозову необходимо сделать свидетелем. Некоторые разговоры с их участием я также фиксировал на видеокамеру мобильного телефона.
Фрагмент записи разговора Виталия Шадринцева с Анатолием Передистым и Сергеем Третьяковым:
Шадринцев: Владимирович, мы же говорили до этого с тобой, что Морозова — железный соучастник.
Передистый: Я тебе еще раз объясняю, потому что она не дает показаний. Сейчас, если она даст показания — всё, я выполняла указания. Ее не осудят, обвинительного приговора не будет. Поверь мне, не ты первый. Я еще раз тебе говорю про Морозову, что прокуратура, это Вербовой просил, а Вербовой уже от имени Дядичева начал, то что там Исса уже согласен, уже с ним говорили, он не против, вроде бы.
Третьяков: Понимаешь, прокурор попросил, ты отказал — сейчас ты будешь дело пихать в суд, оно не пройдет.
Шадринцев: Вербовой мне сам сказал — вменяй чистую часть четвертую сто пятьдесят девятую, в суде мы ее отобьем на пособничество.
Передистый: Прошло с того времени полтора месяца. У них тоже свойственно, кто-то на них выходит, кто-то с ними решает вопрос, они меняют свое мнение. Это все понятно, это жизнь. Здесь всегда так. Понимаешь, иногда мы зависим от них полностью, понимаешь. Я то понимаю прекрасно, но мне тоже не хочется.
Шадринцев: Владимирович, мы же говорили до этого с тобой, что Морозова — железный соучастник.
Передистый: Я тебе еще раз объясняю, потому что она не дает показаний. Сейчас, если она даст показания — всё, я выполняла указания. Ее не осудят, обвинительного приговора не будет. Поверь мне, не ты первый. Я еще раз тебе говорю про Морозову, что прокуратура, это Вербовой просил, а Вербовой уже от имени Дядичева начал, то что там Исса уже согласен, уже с ним говорили, он не против, вроде бы.
Третьяков: Понимаешь, прокурор попросил, ты отказал — сейчас ты будешь дело пихать в суд, оно не пройдет.
Шадринцев: Вербовой мне сам сказал — вменяй чистую часть четвертую сто пятьдесят девятую, в суде мы ее отобьем на пособничество.
Передистый: Прошло с того времени полтора месяца. У них тоже свойственно, кто-то на них выходит, кто-то с ними решает вопрос, они меняют свое мнение. Это все понятно, это жизнь. Здесь всегда так. Понимаешь, иногда мы зависим от них полностью, понимаешь. Я то понимаю прекрасно, но мне тоже не хочется.
Фрагмент записи разговора Виталия Шадринцева с Алексеем Байдиным и Сергеем Третьяковым:
Байдин: Ну что, Виталь?
Шадринцев: Ну что, экспертизу надо будет назначать.
Байдин: Эксперты не будут на выходные работать. Вот видите, ваше упорство вам боком вышло. Говорили вам, дали указание вывести Морозову…
Третьяков: Передистый говорил, что Вербовой лично просил. Сейчас понимаешь, ты его через прокуратуру не пропихнешь, он тебе ДС въе*т обязательно, и через суд. Тебе объясняли, здесь специфика такая, прокурор попросил, если ты не сделаешь, это пиз*ц и делу, и тебе будет, и следственному отделу может полностью — он закидает ДС, и все. И ты ничего не сможешь сделать — ни в ГСУ обжаловать, ни чего. Ни в крайпрокуратуру, крайпрокуратура его всегда поддержит.
Байдин: Ну что, Виталь?
Шадринцев: Ну что, экспертизу надо будет назначать.
Байдин: Эксперты не будут на выходные работать. Вот видите, ваше упорство вам боком вышло. Говорили вам, дали указание вывести Морозову…
Третьяков: Передистый говорил, что Вербовой лично просил. Сейчас понимаешь, ты его через прокуратуру не пропихнешь, он тебе ДС въе*т обязательно, и через суд. Тебе объясняли, здесь специфика такая, прокурор попросил, если ты не сделаешь, это пиз*ц и делу, и тебе будет, и следственному отделу может полностью — он закидает ДС, и все. И ты ничего не сможешь сделать — ни в ГСУ обжаловать, ни чего. Ни в крайпрокуратуру, крайпрокуратура его всегда поддержит.
Ко мне домой даже приезжали сотрудники отдела кадров ГСУ с уже готовыми бланками для моего увольнения, требуя, чтобы я их подписал.
Ленивая фальсификация
А в 2014 году всплыло еще одно доказательство того, как краснодарские правоохранители фабрикуют уголовные дела — мне в почтовый ящик неизвестный доброжелатель подбросил протокол допроса свидетеля по другому делу. Этот допрос я проводил в 2012 году, но в этом протоколе были частично изменены показания и подделана моя подпись.Данное уголовное дело по ч. 2 ст.161 УК РФ — “грабеж” находилось у меня в производстве в марте 2012 года. После того, как я выполнил неотложные следственные действия и избрал меру пресечения в отношении двух обвиняемых, дело у меня изъяли и передали другому следователю — Елене Мадюде. Кто совершил подделку подписи — она или кто-то другой — я не знаю, но это было сделано явно из-за лени следствия.
Делов том, что свидетель фамилии подозреваемых не знала, поэтому после допроса требовалось провести опознание и очные ставки с ее участием. Чтобы этого не делать, в протоколе допроса от моего имени кто-то указал, что в день совершения преступления она узнала данные этих граждан от третьих лиц. Таких показаний нет в ее первоначальном допросе, который сохранился у меня в компьютере.
С заявлениями о подделке моей подписи в данном документе я обратился в краевую прокуратуру и в управления СК и ФСБ по Краснодарскому краю. Но никто должных мер принимать не захотел, это и понятно. Ведь по делу были уже осуждены лица, а пересмотр в связи с фальсификацией показаний главного свидетеля повлек бы негативные последствия для многих как в краснодарской прокуратуре, так и в суде, ни говоря уже про ОМВД.
В итоге, в следственном отделе СКР по городу Темрюк проверку выполнили просто отвратительно. Следователь поручил провести почерковедческую экспертизу в ОМВД России по Темрюкскому району, то есть в том органе, где подделали протокол допроса свидетеля. Причем, экспертизу проводили не по оригиналу документа, а по копии, хотя оригинал имелся в суде, требовалось лишь его изъять. А при наличии оригинала по копии документа экспертиза не проводится. И тем не менее, в заключении эксперт все же не установил, мною или нет выполнена подпись.
Но следователь Назаренко это во внимание не взял и вынес постановление об отказе в возбуждении уголовного дела.
Разбираться дальше с фактом подделки протокола, а также с давлением темрюкской прокуратуры на следствие я не стал — на уровне региона делу точно никто бы не дал ход, потому что краевая прокуратура поддерживает районную. Также я я не верил в желание навести порядок со стороны бывшего генпрокурора Юрия Чайки и его ближайших подчиненных, среди которых были и выходцы из Краснодарского края.
Поднять этот вопрос и добиться правовой оценки действий моих бывших руководителей я решил после того, как новый генпрокурор Игорь Краснов продемонстрировал, что действительно заинтересован в чистке кадров. Я рассчитываю, что после публикации моей истории по изложенным фактам будет проведена проверка. Я готов ответить на все вопросы и предоставить все имеющиеся в моем распоряжении записи и документы”.